Учёные раскрыли 500-летнюю тайну, спрятанную в книге, которую Генрих VIII хотел уничтожить
Католическая книга, уцелевшая в эпоху Реформации, указывает на тайный акт неповиновения со стороны одного из тех, кто проводил в жизнь политику Генриха VIII.
Сэр Джон Гейдж помогал Генриху VIII ликвидировать монастыри и распоряжаться их имуществом в пользу короны. Однако шесть ветхих страниц из средневековой религиозной книги позволяют предположить, что этот доверенный королевский чиновник спас католический текст от уничтожения — того самого уничтожения, которое он был обязан обеспечить.
Доктор Кэти Уолтер из Сассекского университета и доктор Джеймс Уэйд из Гиртон-колледжа (Кембридж) установили связь между страницами, хранящимися в архиве «Зе-Кип» (The Keep) в Брайтоне (Великобритания), и рукописью, находящейся за 3500 миль оттуда — в Йельском университете (США). Эта рукопись представляет собой копию труда Николаса Лава «Зерцало блаженной жизни Иисуса Христа» (Mirror of the Blessed Life of Jesus Christ), написанного в начале XV века; на ней стоит подпись Гейджа. В исследовании ученых, опубликованном в журнале «Notes and Queries», показано, что Гейдж был связан с книгой, которая в период английской Реформации превратилась из одобренного бестселлера в опасное чтиво.
От одобренного бестселлера — к опасному тексту
Николас Лав завершил свой перевод и адаптацию более раннего латинского текста на английский язык примерно в 1409 году — в эпоху, когда споры о религиозной власти могли привести к смертельным последствиям. Лолларды — представители протопротестантского движения — настаивали на том, что люди должны иметь доступ к Библии на английском языке, а также ставили под сомнение авторитет папы римского и духовенства. Принятый в 1401 году закон был направлен на подавление ереси: за «мятежные» еретические взгляды, в том числе за принадлежность к лоллардам, полагались суровые наказания, вплоть до сожжения на костре.
«В начале XV века наличие перевода Библии на английский язык могло стоить вам жизни, — говорит Уолтер. — Перевод Николаса Лава был безопасной альтернативой. Он считался ортодоксальным и распространялся с официального одобрения архиепископа Арундела — ярого противника лоллардов».
В 1486 году Уильям Кэкстон выпустил печатное издание «Зерцала» (Mirror). Книга продолжала выходить в свет вплоть до начала Реформации, когда её издание внезапно прекратилось: учения, которые прежде подтверждали её религиозную благонадёжность, стали предметом острых разногласий.
Лав добавил к тексту трактат, в котором отстаивал доктрину реального присутствия тела и крови Иисуса в таинстве причастия. Кроме того, в книгу вошли фрагменты, посвящённые исповеди священнику и другим католическим таинствам. В эпоху правления Генриха VIII, а также в бурные годы Реформации и последовавшей за ней Контрреформации, эти вопросы стали поводом для жарких споров. Некоторые католики продолжали ценить эту книгу, несмотря на запрет.
«До наших дней дошло 65 списков текста Лава. Для рукописи XV века это внушительное число — особенно если учесть, сколько подобных документов могло быть уничтожено в эпоху Реформации. Это свидетельствует не только о большой популярности произведения, но и о том, что труд, ставший для одних подозрительным и опасным, другими мог цениться и бережно сохраняться», — отмечает Уэйд.
Королевский силовик, оставшийся католиком
Присутствие Гейджа в числе владельцев рукописи объединяет две грани его жизни — те самые, что могут быть знакомы читателям трилогии Хилари Мантел «Вулфхолл». В этих романах он предстает как религиозный консерватор, который, тем не менее, верно служит Генриху VIII в качестве констебля Тауэра и члена Тайного совета.
Когда в 1536 году началась ликвидация монастырей, Гейдж уже занимал пост вице-камергера королевского двора и постепенно укреплял свое влияние при дворе. Он также поддерживал хорошие отношения с Томасом Кромвелем, чья власть в то время стремительно росла. Проявив себя как способный администратор, Гейдж получил поручение организовать процесс ликвидации монастырей в графствах Суррей, Кент и Сассекс. В его задачи входила опись всего монастырского имущества и определение порядка его передачи в пользу короны.
«Гейдж сделал очень долгую карьеру при крайне нестабильном королевском дворе, — отмечает Уэйд. — Он уцелел там, где многие другие, весьма проницательные люди, потерпели крах. При этом он сумел сколотить состояние. В то же время это был человек глубоких внутренних противоречий: на протяжении всей Реформации он оставался католиком. В нем сочетались огромная власть и бюрократическая хватка — с одной стороны, и твердая, опасная для того времени приверженность своей вере — с другой. Каким-то образом ему удавалось совмещать эти две стороны своей жизни и оставаться на плаву».
